Дети пустырей.

Добрый день!

Я всю жизнь преодолевал препятствия в одиночку, то ли потому что гордый, то ли чтобы ненароком не расслабиться. Но недавно смирился, понял, что один в поле не воин, поэтому впервые в жизни прошу о поддержке в новом начинании.

Эта книга в не совсем родном для меня жанре подростковой прозы. Большая часть идей и рукописей представляют жанр научной фантастики, но есть и несколько романов в жанре современной и подростковой прозы, а также нон-фикшн. Мне морально тяжело писать про реальность, социум, переживать с героями их проблемы, в этом кроется ответ на вопрос, почему родной жанр - фантастика. "Дети пустырей" рабочее название книги, как впрочем и моя непрофессиональная обложка. Эта книга уже несколько лет ждет своей очереди, настало видимо ее время, душа болит и просит довести начатое до ума.

Эта книга о подростках и для подростков, для их родителей и соседей.

Эта книга о подростках из столицы Урала, но поверьте, такие есть везде. От Калининграда до Владивостока, от благополучной Москвы и Санкт-Петербурга до богом и правительством забытых городков в Якутии, за Полярным кругом, на юге Оренбуржья и Забайкалья.

Эта книга, попытка показать мир и современное общество, глазами подростков. Попытка достучаться, открыть глаза родителям, всему старшему поколению, помочь взглянуть на многие ситуации жизни со стороны, найти правильный выход из проблем недопонимания со своими детьми, а не упорно тыкать в них пальцем. Ругаться и пытаться скинуть всю вину на других, не выход.

Это попытка показать подросткам, что они каждый день делают выбор, принимают решения, от которых зависит их будущее, жизнь. Научить тоже смотреть на свои трудности со стороны. Попытка сделать так, чтобы не 2,3,4 из 10 подростков, а хотя бы 5 и 6 сделали правильный выбор, вовремя одумались. И завтра стали учеными, инженерами, дизайнерами, рабочими, операторами бпла, а не попали в тюрьму, не спились и скололись, не вышли на панель...а затем окончательно опустили руки, сдавшись и решив, что неправильный выбор лишил их шансов на нормальную жизнь.

Эта книга в не совсем родном для меня жанре подростковой прозы. Большая часть идей и рукописей представляют жанр научной фантастики, но есть и несколько романов в жанре современной и подростковой прозы, а также нон-фикшн. Мне морально тяжело писать про реальность, социум, переживать с героями их проблемы, в этом кроется ответ на вопрос, почему родной жанр - фантастика. "Дети пустырей" рабочее название книги, как впрочем и моя непрофессиональная обложка. Эта книга уже несколько лет ждет своей очереди, настало видимо ее время, душа болит и просит довести начатое до ума.

Молодёжь - зеркало, "увеличительное стекло"

жизни прошлых поколений…кривое зеркало.

Молодёжь всего лишь очередное поколение.

Часть 1.

Глава 1

Риллимен.

Железобетон в моих жилах.

В глазах блеск больших городов.

В руках моих автомобили,

что летят по дорогам вновь и вновь.

Мне лень перекроить самого себя.

Мне жаль, что я неродивое дитя.

Мне плевать?! Не плевать?

На судьбы сотен, тысяч людей.

Но очень больно вспоминать,

как среди домов гонял свою тень.

Никотин, алкоголь, бесконечные драки.

Вот что на улицах моих.

Люди стали жить, словно волки, как собаки.

Делят всё. Нет своих.

Ну что может делать парень в семнадцать лет. Просто жить. С пустой головой и большими амбициями. Еще не подрезанными крыльями и завышенным самомнением.

Проснулся. Съел все, что успел схватить со стола во время трех перебежек от кровати до санузла. Вбежал обратно в комнату, чтобы порыться в ворохе мятых футболок, свитеров и джинсов, и наспех разложить по карманам телефон, кредитку, флешки и мелочь. На ходу вспрыгнул в старые кеды и выбежал в обшарпанный подъезд панельной двенадцатиэтажки.

Подпрыгиваю к лифту и понимаю, что никакая кабина не приедет. На ходу уминая остатки бутерброда, я начинаю преодолевать один лестничный марш за другим. На паре площадок у окон стоят соседи в обычном отрешенно-сонном состоянии и курят.

На бегу продолжаю изучать настенную живопись моих сверстников. Маркерами начирканные бранные словечки и неандертальского уровня рисунки.

На площадке четвертого этажа с утра пораньше уже трутся один из моих приятелей со своей девчонкой. Быстро обменявшись рукопожатиями, я продолжаю спускаться и вот уже у подъезда. Немножко отдышавшись, и почувствовав, как футболка впитала пару капель пота в районе лопаток, поворачиваю и шагаю вдоль дома.

Как здорово, когда наступает суббота. Не надо идти на учебу. И с утра уже встаешь с большим желанием, а вовсе не отвращением и пониманием собственной никчемности.

Ты часто подмечаешь, чем живут подростки, нет, а я да. Мне это нравится. Сидишь где-нибудь на спортивной площадке или на гаражах, наблюдаешь. Неважно где, да хоть рядом. Они чешут о своём, а я смотрю, что вокруг творится. Да ладно, подростки. Меня все интересуют. Есть у меня такая странная, дурная привычка.

Мне сейчас семнадцать, через год в армейку. Так что на учёбу, как и многие из моих сверстников практически забил. Ну да ладно, ближе к делу.

Эта история все же про моего друга, нежели про меня. Хотя все так перепутано и сплетено, что не разобрать порой, про кого больше. У нашей дружбы много лет истории по меркам возраста, но расскажу я именно об этих нескольких месяцах.

У меня хоть родители есть. Матушка в отделе снабжения одной конторы впахивает, а отец гайки крутит в автосервисе. Брательник мой старший просто балбесина, где-то шарахается постоянно с дружками на тачке. От армии отмазался, месяц работает, три халяву гоняет, даже квартиру снимать не хочет. В двадцать семь лет с родителями и со мной живет, мне просто смешно. Тупой иждивенец, как пробка, в общем. Отец регулярно мне говорит, чтобы я не шел по стопам брата. Он и матери так говорит. Пару раз слышал ночью их разговор на кухне, что-то вроде, лишь бы Костя толковее был.

А вот Гаврила, мой друг. Он, по сути, сирота. При живом отце. Если честно, мне кажется сейчас таких, как он, не одна тысяча в нашей стране. Матушку он не любит вспоминать, вроде как пьяная угодила под машину, возвращаясь с очередным фанфуриком из аптеки. Отец его был в молодости спортсменом, но в итоге проиграл все возможные соревнования, поругался с тренером. А потом на стероидах сдулся и скуксился. После смерти второй жены, матери Гаврилы, он тоже начал спиваться. Теперь дядя Паша, уже просто стандартный алкаш-деградант, как я их называю.

Ах да, на самом деле у Гаврилы еще есть брат и сестра, по отцу от первого брака.

Брат по контракту седьмой год служит в армии, где-то далеко, видимо без разглашения. Даже сам Гаврила толком ничего не знает, хотя может просто держит язык за зубами. Здесь у него осталась бывшая жена и любимый племянник Гаврилы, которому уже шесть.

А сестра замужем за каким-то оленем гораздо старше ее. Он шабашит изредка каменщиком, а все заработанное пропивает. Приходит домой и мутузит Маринку. А она ушла бы, да куда уж там, ребенку три года, молодая и глупая была. Вот и вписалась. Не к отцу же, забулдыге, идти, как она говорит. Сейчас много таких, работают, тянут и ребенка, терпят мужика и не могут найти правильный выход.

Вообще-то Маринка хорошая, насколько я могу судить об этом. Она ведь только и заботится о Гавриле. Стирает, кормит, когда он изредка забегает, так-то он вообще дикий, колючий.

Я уже подхожу к углу дома, когда замечаю Гаврилу у одного из гаражей, напротив последнего подъезда. Он как обычно в демисезонной куртке на меху и капюшоном и затертых серых джинсах. Он весь в отца пошел. Для своих шестнадцати высокий, крепкий, с широкими плечами и длинными мускулистыми руками.

Гаврила и ненавидит, и любит отца. Плохо понимает, вот это уж точно.

- Здорово, Костыль,- басит хрипловато он мне.

Я подхожу и жму руку.

- Привет, Гав. Чего такой хмурый? С батей опять поругался?

- Да пошел он. Как обычно пьяный приперся, давай жизни учить. Чего-то лечит, лечит, половина слов вообще не разобрать. Одни пьяные понты. Пришлось в подъезде спать, всяко же лучше, чем идти домой и получать люлей от этого деграданта.

- Чего не позвонил? – искренне спрашиваю я.

- Да, ладно. Тебе тоже напряги от предков ни к чему, брат. Погнали на оптовые базы, шабашнем у коммерсов разгрузкой.

- Это дело, Гав,- отвечаю я и иду за другом.

Мне на год больше и все же я частенько слушаю его, хоть и младшего. Он как бы лидер по натуре. Так и сегодня не произошло исключения, я просто без споров последовал за ним.

Мы проскочили между гаражами и небольшим офисным центром, прошли большой, заросший тополями двор и вынырнули на улицу, идущую вдоль дороги. Впереди и справа замаячили россыпь пятиэтажек. У ближайшей, почти у самого входа в обычный продуктовый магазин, сидели местные олигархи, бабульки - торговки.

Едва мы поравнялись с ними, как одна из них сразу впилась в нас взглядом. Остальные тоже прекратили сплетничать и настороженно следили за нами.

- Чего вытаращились? – дерзко рявкнул Гаврила,- людей не видели?

- Иди отсюда, сопляк!- тут же взвизгнула та, что сидела ближе всех к нам,- Ходят, бродят беспризорники. Товар воруют.

Продолжила она, обращаясь больше уже к подружкам, нежели к нам.

Я даже не успел остановить Гаврилу и не ожидал от него.

- Сама ты воруешь! – рявкнул он,- тебе моя одежда не нравится!

Бабка замолкла, то ли от наглости его, то ли осмыслив мгновенно суть скандала.

Гаврила же наоборот, начал разгон.

- А вы что смотрите! Извините, не в той семье родился. Неправильно выбрал утробу. Не ту спичку вытащил на собрании «головастиков».

Бабки начали совестливо опускать глаза и делать вид, что поправляют товар, а я начал тянуть друга за рукав куртки.

И ведь он прав. Пусть у него затасканная одежда, но почему вдруг такие суждения. Он ведь не мечтал, что подрастет и будет видеть регулярно глаза взрослых, брезгливо отводящих взгляд и резко меняющих траекторию своего маршрута. Просто кругом шаблонные люди, я так думаю.

- Забей, Гаврила. Что с них возьмешь, стереотипные старушки. Если б у них свои мозги были бы, не сидели бы с носками и семечками сейчас у магазина. Были бы мозги, они бы накопления не в МММ вложили, а в золото или ВсетащимПром.

- Ты вообще про что?- недоуменно взглянув на меня, пробурчал Гаврила и неожиданно свернул к светофору.

- Я тебе в принципе объясняю. Вот они недовольны тобой, мной. Но они же сами выбрали президента, который их поимел, всех поимел, всё развалил, западную грязь к нам пустил. Сами лоханулись, страну развалили. И вместо того, чтобы восстановить, порядок навести, просто опустили головы, как терпилы теперь живут. Мы ведь уже второе поколение, которое растет в этой грязи.

- А кто первое?- с усмешкой спросил вдруг Гаврила.

- Ничего смешного. Твои и мои родители и есть первое поколение. Они вдоволь грязи хлебнули. Гуляй тварь по России, превращай нас в отморозков, вот вся фишка. Вот смотри, булки с котлетой, это ведь тоже часть этой грязи. У нас тоже эта грязь открылась в соседнем районе. И большинство ест, ведется на рекламу. Ладно, хоть мы такое не едим. Попросту и денег у нас немного, мы же не столичные или как некоторые благополучные. И когда с трех лет слышишь с самого утра маты, базар про деньги, про беспредел. Да, папа и мама хотят, чтобы в такой атмосфере и обстановке мы выросли воспитанные, культурные и образованные. Мы же только родились, когда власть поменялась. Ладно, хоть мужик нормальный пришел к власти.

- Господи, Костыль. Задолбал философствовать! Опять начитался пропаганды.

Я уже не мог остановиться. Потребность поделиться мыслью, как обычно переборола здравый смысл не досаждать.

- Ты понимаешь, что у нас нет идеалов, незримых идолов, как у прежних поколений. Как это было у наших советских родителей. Мы отмороженное поколение, мы и сами это в душе признаём, знаем всё, мы ведь не тупые, в конце концов. И у нас не было чистого и беззаботного детства. Это для нас боль. А как иначе. Они ещё хотят, чтобы мы другие были. А ты знаешь, почему бабки такие агрессивные, да и ты тоже?! Ты знаешь друг, что больше всего люди прячут. Боль, правда, боль. Им, например, больно осознавать правду, свои ошибки.

- Да и х…, с ними, со всеми. Ты лучше слушай, Костыль, что вчера произошло. Я уже сутки на ганашнике. Какие-то левые на районе покуражились. А теперь местные старожилы на нас бочку катят. Пацаны уже в курсе завязки, уже даже приметили одного на крестинского. Неспокойно у меня на душе, но зато вяжется канитель хорошая.

- Оно тебе надо, Гав?! Может, перестанешь лезть в каждую непонятку?

Гаврила насупился и отвернулся, и тут же громко захрустел подошвами ботинок по щебенке. Мы приближались к разномастным складам на Титова. Я тоже решил больше не доставать друга и плелся, чуть позади.

Справа загудел и пронесся железнодорожный грузовой состав. Продолжали плестись по узкой и изрядно разбитой дороге, многочисленные машины.

Мысли роились в моей голове и не отпускали. Все не отставала навязчивая идея о том, что наших родителей обманули, впрочем, и неудивительно.

Несложно обмануть людей, не читающих умные книги, не имеющих собственного мнения, а смотрящих ток-шоу и за пятьсот рублей продающих свой голос на выборах.

Зато все думают, что все знают.

Бла, бла, бла. Ну как вообще может народ не разбираться, что вы! Народ, который знает, как правильно руководить США, Китаем и Евросоюзом, как решить проблемы глобального потепления. Который знает, кто виноват в многолетних неудачах своей футбольной сборной и как это исправить. Знает, какого министра посадить и почему реформы хромают.

Так же и с подростками, вроде нас. Одна лишь ругань и осуждение. Ведь всех заботят лишь шкурные интересы. Откуда берутся такие гоблины, нелюди. Вообще-то не из космоса, пробирки и не американцы присылают экспресс-почтой. Это порождение общества, по сути ваши дети. Сейчас на улице вы осуждаете подростка за аморальное поведение, а дома такого же растите. Вы таких же воспитываете, и еще удивляетесь, откуда. Ваше порождение. Вы шкурные интересы свои отстаиваете, сами не лучше и воспитываете свои копии. Их шкурные интересы думать о своих надобностях. Вот и все. Вы не умеете быть настоящими людьми, живете без сочувствия, полны цинизма и алчности. И воспитываете свое подобие. Почаще необходимо в зеркало смотреть и не для того, чтобы свои силиконовые гудки рассмотреть, полюбоваться, а чтобы задать вопрос. А чем я лучше. А правильно ли живу, поступаю с ближним своим. Вы ругаете подростков, а сами лучше? При виде большой лужи многие впадают в ступор. При виде упавшего на тротуар или на остановке старика большинство включают дурачка, и торопливо удаляются. Как денег на операцию ребенку собрать, нет, это вас не касается. Как машина врезалась, так отбежать на двадцать метров, а не помочь. А если загорелась с людьми внутри, так не вытащить, а снимать на телефон и выкладывать в свою убогую страничку в интернете, чтобы прославиться. И после этого кто-то хочет, чтобы по щелчку пальцев выросло адекватное, человечное поколение.

Надеюсь первая глава вам понравилась и заинтересовала, чтобы решить пройти этот путь со мной вместе!

Собранные средства пойдут на печать книги, верстку, возможно на настоящую профессиональную обложку. Читатели, оформившие предзаказ на Boomstarter получат книгу "Дети пустырей" первыми. В электронном виде, в твердом переплете и с автографом автора!